Щепетнев Василий / Марс, 1939 г.

                      ВАСИЛИЙ ЩЕПЕТНЕВ
 
                         МАРС, 1939 г.
 
 
 
 
                            ГЛАВА 1
 
      Шаров зажмурился.  Ну,  сейчас. Кисленький леденец, неу-
 местный,  легкомысленный, отвлекал, заставляя сглатывать слю-
 ну. Для того и дали мальчику. Он считал про себя: тринадцать,
 четырнадцать...
      Не было ни шума, ни удара, ни толчка, только уши заложи-
 ло и захолодело внутри, словно клеть ринулась вниз, в забой.
      Приехали. Переместились.
      Он открыл глаза.  Сквозь бязевую стеночку кабинки проби-
 вался голубоватый свет. Пора выгружаться.
      Он неловко - и легкость тела, и непривычно медленно рас-
 качивающийся гамак сбивали - соскочил вниз. Соскок тоже полу-
 чился медленный, сонный. Марс, однако.
      - Иван Иванович,  мы...  уже? - Лукин последовал примеру
 начальника и теперь стоял,  отряхиваясь от несуществующей пы-
 ли.  Хороший парень,  и обращается, как к дяде родному. У нас
 вообще хорошая молодежь. Замечательная. Достойная смена. Ува-
 жает старших,  например.  Так, уважая, и съест. Этот, похоже,
 уже начал.
      - Уже что,  подпоручик? - Шаров подчеркнуто выделил зва-
 ние. Не люблю амикошонства.
      - Ну... Переход... Он состоялся?
      - Разумеется.  Наша техника безотказна, вы разве не уве-
 рены в этом?
        - Все-таки боязно, - Лукин решил не замечать холоднос-
 ти капитана.  Ничего,  всему свое время.  - Сколько отмахали.
 Раз - и мы здесь.
      Бязь дрогнула.  Снаружи послышались шаги.  Наверное, так
 ходят  ангелы:  едва  задевая  землю,  готовые в любую минуту
 взлететь, случись впереди грязь и горе.
      - Добро  пожаловать  в  Алозорьевск,- а вот голос был не
 ангельский. Сухой, скрипучий. Старьевщик на кишиневїЇсї0ком база-
 ре или одесский золотарь. Гадать, впрочем, долго не пришлось:
 занавесь откинулась,  и обладатель голоса показался. Старичок
 в длинном,  до пола,  докторском халате.- Добро пожаловать, -
 повторил он. - Как матушка?
      - Вращается помаленьку.
      - Это хорошо,- без особой радости произнес  старичок.  -
 Позвольте рекомендоваться:  санитарный ответственный Зарядин,
 третья категория значимости. А вы, полагаю, инспекция из Сто-
 лицы.
      - Так и есть,  - подтвердил Шаров. Из конспирации их де-
 партамент  любил  насылать  этакие  вот инспекции.  Грош цена
 конспирации в базарный день,  а по будням - алтын,  но тради-
 ции... Свято блюдем-с, да-с. Не щадя живота, ваше-ство!
      - Вас ожидают.  Сразу после декомпрессии я отведу вас  к
 первому вожаку, - не без гордости - к каким лицам вхож - про-
 изнес старичок.
      - Зачем декомпрессии?  - Лукину не терпелось.  На службе
 Родине мгновеньем дорожи.
      - Воздух стравливаем, - успокаивающе объяснил Зарядин. -
 Во внутренней зоне давление ноль четыре земного.  Сразу нель-
 зя. Кровь закипит.
      - Долго ждать? - спешит, спешит выказать Лукин рвение.
      - С полчаса.  Да вы проходите. Присядьте, отдохните. Чаю
 с дороги не желаете?
      - Нет,  - Шаров вдохнул марсианский воздух, затекающий в
 кабинку, тяжелый и несвежий. Отчетливо вспомнилось дело ныря-
 ющей  лодки  "Декабрист",  в отсеках которой он провел месяц,
 прежде чем нашел немецкого шпиона.  Настоящего,  не выбитого.
 По выбитым вон Лукин специалист.  Хватаешь человека,  бьешь с
 упорством,  и готов шпион,  хоть английский,  хоть  японский.
 Гваделупские не требуются? Извольте приказать, мы мигом...
      Кресла оказались зубоврачебные: массивные, с подголовни-
 ками,  прикрытыми накрахмалеными чехлами. Он сел, вытянул но-
 ги.  Приемный зал был копией земного,  но  копией  еще  более
 тусклой,  ношеной.  Вдоль стен тянулись скамьи,  а над ними -
 сальные полосы, следы голов. Пять лет преобразования Марса, а
 это - Главные ворота первопроходчиков. Даже единственные, ес-
 ли быть точным.  Но излишняя точность - грубейшая ошибка, как
 говаривал учитель математики в далекие гимназические годы.  И
 везде - в газете,  выступлениях,  рапортах и молитвах  ворота
 назывались  -  Главными.  Вверху,  руками не достать - панно.
 Первый покоритель Марса в момент Подвига.
      - Носом дышите,  так богаче. А к запаху привыкните быст-
 ро, сами не заметите.
      - Не моетесь вы здесь,  что ли? - недовольно спросил Лу-
 кин, морща свой образцовый славянский нос.
      - Нас сюда не мыться послали,  молодой человек, а преоб-
 разовывать планету,  - обиделся старичок.  Лукин  хотел  было
 осадить Зарядина,  подумаешь,  третья категория,  открыл даже
 рот,  но не нашелся и только угрюмо посмотрел на  санитарного
 ответственного.
      - И каковы успехи преобразования?  - разрядил обстановку
 Шаров.
      - Стараемся, - неопределенно ответил Зарядин. Ему кресла
 не хватило, и он ходил вдоль стены со скамейкой. Пол - камен-
 ный,  не протопчет. - Вы глубоко не дышите, легче, на полвдо-
 ха. Иначе голова закружится.
      Время тянулось.  Шаров покосился на чемоданчик,  полпуда
 личных вещей, положенных уставом, здесь вес совсем ерундовый.
 Значит ли это,  что можно было взять вещей больше? Какая раз-
 ница. Где ж их взять-то?  Достать книжку?  Нет, никакого удо-
 вольствия читать здесь. И Лукина радовать не стоит, книжка не
 входила в список разрешенных.
      Зарядин не просто ходил,  он еще и посматривал на  мано-
 метр у выхода. Наконец, старик объявил:
      - Декомпрессия завершена!
      Вот как. Спасибо. А мы бы не догадались.